Сергей уже не помнил, когда спал по-человечески. Последние годы слились в одно долгое дежурство под вой сирен. Сегодня — его финальная смена. Двадцать четыре часа, а потом — свобода. Или что-то, ее напоминающее.
Новичок, Артем, смотрел на него широко раскрытыми глазами. Еще бы — первый выезд. Сергей молча кивнул на место рядом, в кабине. Говорить сил не было. Только показывать: вот так берешь укладку, вот так слушаешь диспетчера, вот здесь, на этом повороте, всегда выскакивает собака.
Город за окном мелькал пятнами света. Каждый вызов — чья-то беда. Пожилой мужчина с давлением, девушка с панической атакой, ДТП с пострадавшими. Сергей действовал автоматически, пальцы помнили каждое движение. Артем старался не отставать, но руки дрожали.
— Дыши, — хрипло сказал Сергей после третьего вызова. — Если ты задыхаешься, то и пациент будет.
Между вызовами — гулкая тишина станции, горький кофе. Артем задавал вопросы. Сергей отвечал коротко, по делу. Рассказывал не по учебнику, а как есть: про то, как отличить настоящую боль от симуляции, как уговорить пьяного не драться, как не сломаться, когда не успеваешь.
Ночь тянулась медленно. Тело ныло от усталости, но мысли были ясными, почти острыми. Он замечал детали, которые раньше пропускал: трещину в потолке диспетчерской, как падает свет от уличного фонаря на асфальт.
Под утро был сложный вызов. Сердечный приступ. Сергей видел, как Артем замер на секунду, глаза полные ужаса. Сам когда-то таким же был.
— Слушай меня, — сказал Сергей тихо, но так, что каждое слово прозвучало как команда. — Аппарат. Электроды. Сейчас.
Они работали вместе. Руки новичка постепенно обретали уверенность. Пациента довезли, передали врачам. В машине воцарилась тишина.
— Спасибо, — выдохнул Артем.
Сергей лишь кивнул.
Когда смена подошла к концу, рассвет уже размывал границы неба. Сергей снял жетон, положил его на стол. Форма вдруг показалась ему чужой, слишком тяжелой.
Он вышел на улицу. Утро было холодным и очень тихим. Где-то вдалеке завыла сирена — уже не его. Он закурил, впервые за много лет почувствовав, как дрожит рука. Не от усталости. От непривычной тишины. Он пошел, не оглядываясь. Просто шел, куда глаза глядят.
